Послание с Урхетти.

1. Последние сомнения

― Да, совет директоров дал вам зеленый свет и выделил необходимые средства. Но я по-прежнему настаиваю на том, что эти деньги лучше было бы потратить на что-нибудь другое. Например, на мой отдел космических исследований. Вы же знаете, что на сегодняшний день нам обрезали финансирование по самое не могу!

— Борис Андреевич, вы понимаете, что это первый контакт с артефактом внеземной цивилизации? Долгие годы мы искали во вселенной другую развитую цивилизацию. Подумайте об огромном количестве знаний, которые мы могли бы там найти!

― Сомневаюсь. Наши астронавты обнаружили этот объект только при помощи зондов и готовятся подвести роботов к нему поближе. Так вот, астронавты передают, что приборы не зафиксировали ни тепловых сигналов, ни электрической активности. Вообще никакой активности. Скорее всего, капсула эта мертвая, и она давным-давно дрейфует в космосе. Вы представляете, сколько нужно горючего, чтобы развернуть нашу ракету и подойти к этому механизму? Вот уж в самом деле астрономическое количество! И я это – заметьте! – не для красного словца говорю. Нам ещё повезло, что в ракете стоит новый ионный двигатель. Вовремя же его разработали! На старом нечего было бы и думать набрать необходимую скорость. Только я, знаете ли, абсолютно уверен, что мы не узнаем ничего такого уж важного, что могло бы оправдать деньги, потраченные на эту авантюру.

― Если это космический корабль, возможно, он плавает уже очень долго, может быть, даже тысячи лет. И вполне вероятно, что его источники энергии полностью исчерпаны. С другой стороны, возможно, мы сможем найти там хоть что-нибудь интересное. Ну, не запустили же инженеры в космос этот бесполезный гаджет исключительно ради собственного удовольствия! Ладно, решение принято, и наша команда скоро попытается проникнуть вовнутрь. Так что давайте прекратим это бесполезный спор.

  Звук голосов затихает, когда коридор ныряет в стеклянную дверь большого зала, внутри освещенного ярким солнечным светом. Снаружи за окнами простирается широкий зеленый газон и несколько строгих зданий, разбросанных по всей территории научного комплекса.

2. Капсула

 Бортовой компьютер надежно обеспечивает синхронизацию между судном и маленькой капсулой, которая словно бы плавает в десяти метрах от корабля. Под наблюдением капитана два астронавта в белых скафандрах очень медленно приближаются к неизвестному черному механизму. Наконец, их магнитные подошвы мягко прилипают к темной и гладкой обшивке космической скорлупки.

― Есть контакт, Мариночка! А вот делегации для встречи дорогих гостей что-то не видно.

― Эй, домушники, попробуйте обойтись без этой вашей магнитной фомки. Посмотрите там внимательно, может есть где какая неровность. Что-нибудь похожее на дверную ручку и половичок у входа. Должен же этот термос как-то открываться…

― Видим много следов от ударов, но корпус кажется толстым и на первый взгляд устойчивым.

― Внешних датчиков или антенн не наблюдаем, хотя они могут быть встроены в корпус. И панели солнечной батареи тоже нет.

― Макс, поищите какой-нибудь замкнутый рельеф. Ну, вроде печати, а внутри чтобы знак или символ.

― Да, я тут вижу линию. Она немного выше уровня обшивки, замкнутая и овальной формы. Так, в центре овала еще кое-что есть… Это круг… или кольцо… Оно как бы вдавлено в металл, будто кто печать приложил.

 Игорь присоединяется к своему товарищу и вместе они пытаются понять механизм открытия. На экране наблюдения их движения кажутся медленными, осторожными и рассчитанными. Время обследования затягивается, минуты складываются в вечность.

― Текстура металла в середине кольца отличается. Внимание, я сейчас нажму на символ, который здесь изображен.

 Долго ничего не происходит, затем кольцо постепенно начинает приподниматься над уровнем обшивки и, наконец, отделяется от корпуса. Оба астронавта в четыре руки осторожно поворачивают его в направлении наименьшего сопротивления. Предполагаемый входной люк мягко приподнимается, и какой-то газ с тихим шипением выходит из задвижки. С большой осторожностью и с видимым усилием мужчины полностью открывают вход.

― Макс, ты заходишь, но я хочу, чтобы Игорь остался снаружи на случай непредвиденной ситуации. И не пытайтесь геройствовать. Ничего рискованного, понятно?

― Понял, командир. Я запускаю камеру, и я вхожу … Сейчас нахожусь в каком-то круглом помещении. Я бы сравнил эту комнату с небольшой библиотекой, судя по полкам, которые занимают всю стену.

 В центре комнаты вижу возвышение, на котором стоит что-то вроде стеклянного или хрустального ларца. Внутри лежат пластины, по виду металлические. На пластинах вижу гравировку, а может надписи. Это не космолингва, язык незнакомый. Ничего похожего на биологические организмы здесь нет, ни живых, ни мертвых.

― Все, что на ваш взгляд имеет научную ценность, нужно переправить на борт корабля. Изучать все на месте нет времени. Из-за этой вашей находки нам пришлось сделать большой крюк и потратить чертову уйму горючего. Запас топлива не резиновый, а нам ещё лететь по меньшей мере месяц, чтобы вернуться на Землю.

 Всю команду разведчиков разбейте на группы по два человека. Нужно организовать челнок между нашими двумя кораблями. Документы отсканировать и отправить в Центр, объекты законсервировать и разместить в грузовом отсеке. На все про все даю четыре часа. За работу!

3. Конференция

  В переполненном амфитеатре директор нашумевшего и чуть было вовсе не закрытого проекта «Поиск внеземного разума» Роман Карелов слегка постучал по микрофону. Сделал он это по двум причинам: хотел проверить, включена ли техника, а заодно попытался добиться хотя бы относительной тишины. Это мало кого впечатлило, и тишина образовалась только после того, как директор рявкнул прямо в микрофон. Дослушав последние раскаты громоподобного директорского рычания, аудитория наконец умолкла, и все взгляды устремились на кафедру, где этот директор и находился.

― Как вы все наверняка уже знаете, сообщение, которое мы нашли в капсуле, было успешно расшифровано. Нашим лингвистам удалось восстановить язык этой разумной и высокоразвитой цивилизации. Текст, который я собираюсь вам зачитать, является результатом их титанических усилий. Нам пришлось привлечь к работе сотни специалистов из самых разных областей науки и техники, включая группу этносоциологов и парапсихологов. В процессе исследования была задействована чуть ли не половина мощностей нашего Центра, что позволило выдвинуть новые концепции и теории, три из которых получили патент и признание Межгалактического центра, а на базе четвертой открыто новое направление в науке. Сегодня, от имени Центра и всех нас, я хотел бы поздравить команду академика Тонг Ир Кима, а также поблагодарить за эффективность и оперативность этого безусловно впечатляющего научного подвига. В течение трех с половиной лет мы внимательно наблюдали за ходом их работы, которая продвигалась с максимально возможной черепашьей скоростью. Слава Земле и Центру, что все это наконец-то закончилось!

 Смех и аплодисменты в зале. Возмущенные крики с балкона второго этажа, где сидит академик Тонг Ир Ким со своей группой ученых.

― Когда вы будете слушать это послание, может появиться ощущение, что перед вами нечто, напоминающее завещание. Биологический вид существ, составивших его, скорее всего вымер. Их звезда, которую они называли Урхетти, расположена на расстоянии ста пятидесяти световых лет от нашего Солнца. По словам специалистов, корабль, который нам удалось перехватить, дрейфовал почти две тысячи пятьсот лет до входа в солнечную систему, где наш зонд смог его обнаружить. Вот содержание сообщения.

 «Предвидя скорое и неизбежное исчезновение нашей расы, мы, последние ученые Урхетти, принимаем решение обобщить все наши знания и навыки, чтобы отправить в неизвестность это свидетельство того, что мы, урхеты, были в этом мире. Мы не знаем и не узнаем никогда, сможете ли вы извлечь для себя урок из того, что мы сообщаем в этом послании. В последней отчаянной попытке мы, как бутылку в море, отправляем в безнадежное плавание последний из оставшихся кораблей.

 Умеренный климат нашей планеты с самого начала благоприятствовал образованию все более и более сложных молекул, а затем и появлению автономных одноклеточных организмов. Затем первые растения обосновались на почве, а другие, более подвижные, виды использовали их для пропитания. Эволюция ускорилась, каждая успешная мутация приносила то или иное преимущество перед другим видом. Наша экосистема стала необычайно сложной и разнообразной.

 Первые представители нашего вида были не слишком хорошо приспособлены для выживания. Корпусы и конечности мало подходили для того, чтобы быстро бегать или эффективно убивать. Но мы унаследовали цепкий ум, развитие которого и направило нашу эволюцию в сторону более глубокого понимания окружающего нас мира.

 Развитие интеллекта позволило нам производить все более изощренное оружие, которое обеспечивало господство над любыми видами, особенно над теми, что были сходны с нашим. И вскоре уже ничто не могло противостоять всепланетарной экспансии урхетов. При отсутствии каких бы то ни было ограничений и сдерживающих факторов, наше население росло с чудовищной быстротой. Конкуренция за обладание лучшими территориями была ожесточенной, и постепенно стало ясно, что произошло то, что никто и никогда не мог даже предположить – мы стали хищниками и начали пожирать наш собственный вид!

 В течение сотен солнечных циклов мы направляли все свои силы и знания на усовершенствование техники, но ситуация только ухудшалась, и целые группы и даже виды были жестоко истреблены. Испуганные урхеты не могли найти ни выхода, ни спасения среди массовых убийств, волнами следовавших друг за другом.

 От безнадежности многие тогда с головой ушли в науку и духовность. Всего за тысячу солнечных циклов они создали целый ряд высших существ, которым и поручили указывать всем истинный путь и определять правильность мыслей и поступков. Существа получили название панурхетов («панурхет» – светлый или омытый урхет – примечание переводчика). Но и между ними не было согласия. Одни призывали забыть о материальных благах и ограничиться каждому своим внутренним миром, другие же активно и даже с агрессией стремились навязать всем только свою правду.

 Наконец, наша невероятно развитая технология привела к таким ужасающим разрушениям, что мы вынуждены были объявить перемирие и создать орган, который следил бы за его соблюдением. По космическим меркам это было всего лишь мгновение, невероятно короткий период нашего золотого века. Открытия следовали одно за другим, болезни были побеждены, жизненный цикл удлинился в несколько раз, а сама жизнь стала приятной и безопасной.

 Но прошло около ста солнечных циклов, и мы обнаружили, что наши свободы тают как шагреневая кожа. Панурхеты старались убедить население, что все равны и всем от этого должно быть хорошо, но это не было правдой. Недоверие и агрессия снова поселились среди нас. И тогда те, кто нами руководил, стали за всеми следить и сурово во всем ограничивать.

 А когда было открыто квази-бессмертие, наступил кризис. Для искусственного и почти бесконечного продления физического существования понадобилось огромное количество энергии, которой не могло хватить на всех. Тогда-то и появились защищенные анклавы, созданные только для избранных. Всем остальным достались зависть, недовольство и разочарование. Однако еще через сто-двести циклов урхеты увидели, что завидовали они зря, потому что почти все анклавы вымерли. Там не было голода или болезней, но не было и жизни. Оказалась, что бессмертных убил демографический кризис. По их же собственному закону панурхеты не могли иметь детей. Жители этих регионов постепенно теряли вкус к жизни, и в конце концов исчезли.

 Но это был ещё не конец. Самое страшное наступило в тот солнечный цикл, когда стало ясно, что наша планета, единственный спутник звезды Урхетти, вышла на путь своей погибели. Скачкообразно, но неуклонно повышалась температура в недрах и на поверхности, резко участились содрогания планетарной коры и атмосферные ураганы. Оказалось, что мы сами разбудили чудовище. В погоне за энергией, которой для искусственного бессмертия требовалось все больше и больше, наши ученые спровоцировали неуправляемую реакцию, и она начала постепенно разогревать планету изнутри. Все увеличивающийся жар, идущий от ядра к поверхности, привел к тому, что планета начала активно терять массу, а из-за потери массы изменилась и орбита. Урхетти, наша звезда и дарительница жизни, теперь настойчиво и непреклонно тянула свой единственный спутник в смертельную близость.

 От отчаяния и ярости начались массовые убийства панурхетов и всех, в ком могли заподозрить ученого. Обезумевшие толпы громили лаборатории и энергетические комплексы, а также все, что попадалось им по пути. Но это не могло спасти ни планету, ни нас. Большинство видов исчезло, и климатическое равновесие в настоящее время глубоко нарушено. Сейчас уже слишком поздно действовать. Мы знаем, что следующие тепловые волны будут становиться все более смертоносными, и что никто не избежит общей печальной участи.

 Этот маленький корабль, который мы отправляем в космос, содержит все самые важные знания урхетов. Мы выгравировали их на пластинах из сплава, способного выдержать испытание временем. С грустью я отнесу их на борт и уложу в особый полый кристалл. Затем мы закроем люк и опустим рычаг старта. Вы, читающие это послание, – кем бы вы ни были – да не постигнет вас никогда наша судьба!»

 Последние слова были встречены молчанием. Прошла минута-другая, и первыми опомнились журналисты. Они переглядывались, словно спрашивая друг друга, как же получше подать этот странный материал.

 Людской поток шумно вытекал из зала и ручейками дробился по кафе, ресторанчикам и открытым террасам. Негромко жужжали теле- и видеофоны, приглушенно гудели голоса. Вечерело, начинали зажигаться огни окон и фонарей, над свежескошенной травой аккуратных газонов плыл вкусный запах соков земли. Жизнь планеты текла своим чередом.

Отправить ответ

avatar
  Subscribe  
Уведомлять